Авиация • 5 июня, 2026
Диалоги о любви к полёту
Бортпроводница Лейла Аскарова и пилот Илья Кулагин говорят о небе по-разному – через тепло и эмоции, дисциплину и ответственность. Но за разными интонациями стоит одно: любовь к профессии и уважение к тем, кто доверяет им свой полёт.
Лейла Аскарова: «Каждый рейс – это возможность снова влюбиться».
– Когда вы впервые почувствовали, что влюблены в небо?
– Наверное, в тот момент, когда поняла, что небо учит свободе. Сколько бы ни существовало границ на земле, над головой всегда остаётся открытое пространство. И особенно греет мысль о том, что в этом бескрайнем небе летят самолёты, а в них такие же люди, как я.
– Что в вашей работе каждый раз трогает вас даже спустя долгое время?
– Момент после приземления, когда в салоне раздаются аплодисменты. В эти секунды чувствуешь, что люди умеют быть благодарными. Это простой, но очень человечный способ сказать «спасибо» тем, кто держал нас в небе.
– Самый тёплый момент с пассажиром, который вы помните до сих пор?
– Это было во время рейса из Ташкента в Корею. Молодой мужчина тихо подошёл к бортпроводнице и попросил помочь ему устроить сюрприз. Он очень нервничал, в кармане у него лежало кольцо. Когда самолёт вышел на эшелон, по громкой связи объявили, что на борту есть особенный пассажир.
Бортпроводница подошла к девушке с подносом, на котором под салфеткой было кольцо. Мужчина опустился на одно колено прямо в проходе. Салон сначала замер, а потом раздались аплодисменты. Она сказала «да».
До сих пор помню, как в тот момент салон на высоте десяти тысяч метров стал самым тёплым местом на земле.
– Можно ли распознать счастливого человека ещё до взлёта?
– Мне кажется, да. Это видно по взгляду – в нём всегда есть ожидание. Кто-то летит к родным, кто-то – в отпуск, кто-то – навстречу новой жизни. В аэропорту много волнения, но в нём почти всегда есть радость предстоящего пути. А если честно, я верю, что на борту не бывает несчастливых людей. Сам полёт – это уже шаг к чему-то хорошему. И если встречать пассажиров с теплом, улыбкой и вниманием, это ощущение только усиливается. Тогда хочется снова и снова подниматься в небо, чтобы дарить людям это чувство любви. – Что помогает сохранять тепло к людям даже во время сложных рейсов? – Даже после трудного рейса я помню: каждый пассажир доверил нам своё небо, а доверие невозможно встречать холодом. – Что в вашей профессии совершенно невозможно не любить? – Шарфик, который является не только частью униформы авиакомпании, но и дарит особый шарм бортпроводницам. – Любовь – про что это? – Про тепло, которое ты чувствуешь даже на высоте десяти тысяч метров, когда за иллюминатором только облака и бескрайнее небо, и заботу о тех, кто отправляется в путешествие вместе с нами. Илья Кулагин: «Мы сосредоточены на том, чтобы всё проходило штатно». – Авиация – это больше про какое чувство? – Это скорее совокупность того, что ты слышишь в радиоэфире, видишь за пределами кабины и физически ощущаешь в виде перегрузок, когда управляешь самолётом. Управление любым транспортом основывается на чувствах. К примеру, где и на какой скорости едет автомобиль, можно понять, глядя на приборную панель, услышав рёв мотора и обратив внимание на скорость меняющейся «картинки» за окном. Так же и с самолётом: мы, как и пассажиры, чувствуем пространственное положение самолёта в первую очередь вестибулярным аппаратом, но зачастую оно бывает ложным или не совсем корректным. Поэтому основное правило любого пилота – верить показаниям приборов. – Что вы чувствуете в те секунды, когда самолёт отрывается от земли? – Наверное, многие думают, что мы испытываем те же чувства, что и пассажиры. Но для нас это штатная каждодневная работа, поэтому восторга от перегрузки, когда самолёт отрывается от земли, мы не испытываем. В этот момент мы сосредоточены на том, чтобы всё проходило штатно: самолёт должным образом разгонялся и набирал высоту. Наша задача вовремя вмешаться, если происходит то, чего мы не предполагали. В авиации это называется «лететь впереди самолёта», то есть знать, что будет происходить на каждом этапе полёта, на несколько шагов вперёд, и быть готовыми к конкретным действиям, если что-то идёт не по плану. – За что вы благодарны своей профессии больше всего? – В первую очередь за возможность путешествовать и постоянно развиваться. Пилоты часто называют себя «вечными студентами»: невозможно один раз всё выучить и на этом закончить. У нас постоянно проходят учёба, занятия на тренажёрах и различные виды наземной подготовки с обязательным контролем знаний. Каждые полгода мы подтверждаем квалификацию на комплексном тренажёре, где имитируется реальный полёт с отказами различных систем. Нужно держать себя в тонусе, много читать, помнить детали и особенности работы систем, которыми в обычных рейсах мы можем не пользоваться, но которые помогают принять грамотное решение в нештатной ситуации. – О чём вы чаще всего думаете во время полёта? – О его безопасности. – Можно ли привыкнуть и «остыть» к видам из кабины? – Наверное, можно, но я каждый раз в восторге от видов гор. Очень хочется поделиться с каждым пассажиром тем, что мы видим из кабины, но, к сожалению, в полёте это невозможно. – Приятнее улетать или возвращаться домой? – Мне больше нравится улетать из дома. Базовый аэропорт «Ташкент» уже изучен вдоль и поперёк, и после рейса ты всегда знаешь, что поедешь домой отдыхать. А когда летишь в командировку в другую страну, тебя ждёт что-то новое: люди, эмоции, культура. Думаю, всем нравится путешествовать, потому что мы получаем эмоции и дофамин от того, что видим что-то впервые: зверька в его естественной среде, солнце, уходящее за горизонт в океан. Это всегда до жути интересно, поэтому мне больше нравится улетать куда-то надолго с хорошей компанией, которой тоже не сидится в отеле и хочется всё посмотреть. – Опишите небо одним словом. – Свобода.
